В арбитражных судах Северо-Западного округа на протяжении почти двух лет рассматривались жалобы и заявления от имени предпринимателя Игоря Умникова. Проблема лишь в том, что к моменту их подачи он уже был мёртв. Судебные процессы продолжались, решения принимались, сделки оспаривались — все это за умершего предпринимателя делал юрист. Видимо, уже в своих интересах.
Все началось в 2018 году, когда в ходе обысков в «ДЦ Уренгой» сотрудники СУ СК РФ по ЯНАО изъяли наличные из всех сейфов, какие нашли в здании, игнорируя информацию о том, кому принадлежат деньги. «Маски-шоу» вскрыли сейфы не только той организации, которая фигурировала в расследовании, но и сейфы компаний, арендовавших офисы в деловом центре.
Под горячую руку попали петербургские фирмы «Топ-Ойл» и «СПБ-Ойл», у которых следствие изъяло 14 402 520 и 14 500 000 рублей соответственно. Десятки миллионов рублей, предназначавшиеся для выплаты заработной платы сотрудникам, были оформлены как вещественные доказательства по уголовному делу, к которому компании отношения не имели.
В 2018 году суд постановил арест 29 миллионов отменить. Следователь по делу Михаил Патрик вынес постановление об отмене ареста, однако его решение было отменено руководителем отдела по расследованию особо важных дел Александром Сэротэтто. Деньги возвращены не были.
В 2019 и 2020 годах суды вновь признавали изъятие незаконным и обязывали вернуть средства владельцам. Несмотря на вступившие в силу судебные акты, деньги фактически не возвращены.
К 2020 году финансовые проблемы компаний привели к банкротству.
После начала процедуры в деле появились лица, не заинтересованные в сохранении бизнеса. От имени одного из соучредителей «СПБ-Ойл» Игоря Умникова активную судебную позицию занял Роман Коншин.
В профессиональной среде Коншин известен как участник агрессивных банкротных процессов. Ранее в публичном пространстве описывались случаи, когда он выкупал незначительные долги на торгах, получал статус кредитора и инициировал масштабные споры об оспаривании сделок. В ХМАО его имя связывали с попытками банкротства крупных и средних компаний через минимальные долговые требования.
В деле «СПБ-Ойл» и связанных с ней структурах стратегия была схожей: практически все сделки, совершённые компанией в 2018–2019 годах, начали оспариваться. Платежи признавались мнимыми, подозрительными, направленными на вывод активов. Требования исчислялись сотнями миллионов рублей.
Эти требования поддерживал конкурсный управляющий Дмитрий Атнабаев. По большинству эпизодов суды отказывали в признании сделок недействительными, указывая на отсутствие доказательств злоупотреблений и на пропуск сроков исковой давности.
Однако один крупный спор — связанный с платежами в адрес структуры «РостНефтеГаз-Харп», получил иное развитие. Решения по нему отменялись и направлялись на новое рассмотрение, и именно этот эпизод стал ключевым в цепочке дальнейших разбирательств.
Как продолжались судебные процессы от имени Игоря Умникова
Игорь Умников — соучредитель компании «СПБ-Ойл» — умер 20 сентября 2023 года. Этот факт подтверждён нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга, а наследственное дело было завершено в установленном законом порядке.
Наследство, включая долю в уставном капитале «СПБ-Ойл», приняла его супруга Светлана Умникова.
После смерти Игоря Умникова судебная активность от его имени не прекратилась — напротив, она только нарастала. Его представитель Роман Коншин продолжил оспаривать сделки, заключённые за несколько лет до банкротства компаний, требуя вернуть в конкурсную массу крупные суммы. Речь идёт о платежах 2018–2019 годов, которые теперь предлагается признать недействительными — независимо от того, были ли они исполнены, возвращались ли частично и истёк ли по ним срок давности.
Так, в рамках банкротства «СПБ Ойл» от имени Умникова оспариваются перечисления в пользу контрагента на общую сумму около 86 млн рублей. Это как прямые платежи почти на 15 млн рублей, так и переводы по договорам займа ещё примерно на 71 млн рублей. В параллельном процессе, связанном с банкротством компании «ТОП ОЙЛ», заявлены требования о возврате уже почти 195 млн рублей.
В этом случае оспариваются десятки платежей, прошедших в 2018–2019 годах между «ТОП ОЙЛ» и «СПБ Ойл», — 33,8 млн рублей по одним операциям и ещё 160,7 млн по другим. Во всех случаях логика требований одинакова: признать сделки недействительными и взыскать деньги обратно, как если бы эти операции никогда не происходили.
Жалобы принимались к производству, рассматривались по существу, а в одном из дел кассационная инстанция отменила судебные акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение.
Во всех заседаниях участвовал Роман Коншин, действовавший по доверенности, выданной Умниковым при жизни. Хотя в соответствии со статьёй 188 Гражданского кодекса РФ доверенность прекращается со смертью гражданина, её выдавшего. Это означает, что после 20 сентября 2023 года любые действия по этой доверенности юридической силы не имели. Неужели господину Коншину это неизвестно?
О том, что заявитель умер, суду не сообщалось. Процессуальное правопреемство не оформлялось. Наследница Умникова участия в делах не принимала.
В подавляющем большинстве случаев суды отказывали в удовлетворении требований. Единственным исключением стал спор, связанный с платежами в адрес компании «РостНефтеГаз-Харп». Именно по этому эпизоду кассационная инстанция отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение.
Юристы не исключают, что именно этот спор имеет ключевое значение для дальнейшего хода банкротных процедур и может использоваться как инструмент давления или перераспределения активов.
Между тем Арбитражный процессуальный кодекс прямо регулирует подобные ситуации.
Пункт 3 части 1 статьи 143 АПК РФ обязывает суд приостановить производство, если участник умер и спор допускает правопреемство.
Корпоративные и банкротные споры по своей природе правопреемство допускают всегда. После смерти участника в процесс должен быть введён наследник, и только после этого разбирательство может продолжаться. В рассматриваемых делах этого сделано не было.
По словам адвоката, продолжение судебных процессов от имени умершего лица при отсутствии правопреемства выходит за рамки обычной процессуальной ошибки.
— Если представитель знал о смерти доверителя и продолжал подавать документы от его имени, не сообщая об этом суду, такие действия могут содержать признаки злоупотребления правом и вводить суд в заблуждение, — отмечает адвокат Светлана Скоробогатова.
В подобных ситуациях можно говорить и о признаках мошенничества, если доказано, что суду сознательно предоставлялись недостоверные сведения. Или Коншин не знал, что его доверитель два года как скончался? А суд? Сейчас редакция выясняет, могло ли быть известно суду об этих обстоятельствах.
В ГУ МВД РФ по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области уже поступило заявление о незаконных действиях Коншина, проводится проверка. За два года судебных разбирательств от имени мертвого доверителя Коншину может грозить до десяти лет тюрьмы.
