Новости

Дело Виктора Момотова: что известно на сегодня

В центре крупного коррупционного скандала оказался председатель Совета судей России Виктор Момотов. Генеральная прокуратура подала иск в Останкинский суд Москвы, потребовав конфисковать у него почти сотню объектов недвижимости, которые, как утверждает надзорное ведомство, с 2010 года оформлялись на подставных лиц, но фактически находились в распоряжении высокопоставленного судьи.

Иск был инициирован генеральным прокурором Игорем Красновым и подан его заместителем. Согласно материалам, прокуратура пришла к выводу, что, занимая должности секретаря пленума Верховного суда с 2013 года, члена президиума ВС с 2019-го, а затем главы Совета судей России, Момотов имел серьёзное влияние на судебную практику и кадровую политику в системе. Используя этот ресурс, он якобы не только уклонялся от декларирования доходов и имущества, но и выстраивал собственный гостиничный бизнес, прикрываясь статусом судьи.

По данным прокуратуры, ключевым партнёром Момотова стал владелец сети Marton Андрей Марченко. Следствие утверждает, что ещё в 2010 году Момотов вместе с Марченко получил от организаторов ОПГ «Покровские» — Аркадия Чебанова и Андрея Коровайко — участок в Ростове-на-Дону площадью более тысячи квадратных метров и два нежилых здания. На этой площадке позже появилась десятиэтажная гостиница «Marton Седова».

Дальнейшее развитие сети велось через доверенных лиц. Так, мать судьи, Надежда Момотова, сменившая фамилию на Ларянова, фигурировала как номинальная владелица долей в одном из отелей — «Мартон Пашковский». Другие объекты оформлялись на Марченко и аффилированных с ним лиц, однако, по данным прокуратуры, фактическим бенефициаром оставался именно Виктор Момотов.

Всего, по версии надзора, совместный активный портфель Момотова и Марченко превратился в сеть из 40 гостиничных комплексов, банных заведений и кальянных в Краснодарском крае, Ростовской, Воронежской, Нижегородской областях, а также в Волгограде, Калининграде, Вологде и Москве. Общая стоимость активов оценивается более чем в 9 миллиардов рублей. Только официально на Марченко и подконтрольных ему лиц зарегистрированы 44 земельных участка и 51 объект недвижимости.

Прокуратура утверждает, что Момотов использовал статус судьи для защиты этого бизнеса и легализации спорных объектов через судебные решения. Ведомство приводит данные, что гостиницы часто вводились в эксплуатацию как индивидуальные жилые дома и возводились с нарушением целевого назначения земельных участков. Попытки местных властей оспорить подобные нарушения якобы блокировались в судах, которые неизменно вставали на сторону Марченко.

Ещё одним источником дохода прокуратура называет систематический уход от уплаты налогов. По данным проверки, недоимка превысила 500 миллионов рублей. При этом суды, инициированные компанией Марченко против налоговых органов, затягивались и не приводили к решениям в разумные сроки, что позволяло истечь срокам давности взысканий.

Несмотря на статус судьи, Генпрокуратура подчёркивает, что иммунитет, которым обладают представители судебной власти, распространяется на уголовное преследование, но не на гражданско-правовые последствия коррупционных нарушений. Ведомство ссылается на статью 235 ГК РФ, которая позволяет изымать имущество, приобретённое на незаконные доходы.

В ответ на публикацию иска Виктор Момотов обратился в комиссию Совета судей РФ по противодействию коррупции и урегулированию конфликта интересов. Он заявил, что готов предоставить все необходимые документы и пояснения после официального уведомления о поступлении иска в суд. В личном комментарии РБК Момотов назвал обвинения клеветой.

Виктору Момотову 64 года. С 2010 года он назначен судьёй Верховного суда, работал в составе Судебной коллегии по гражданским делам. В 2013-м был избран секретарём пленума ВС, а в 2016 году возглавил Совет судей России, где в 2022 году был переизбран на новый срок.

Скандал вокруг Момотова может стать самым громким делом в судебной системе за последние годы, так как речь идёт не только о потенциально незаконных активах на миллиарды, но и о возможном использовании судебной власти для защиты личных интересов.